Мушавер Саиб

День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества

Галина ШИПИЦЫНА

15 февраля 1989 года завершился вывод Ограниченного контингента советских войск из Республики Афганистан. Наша газета традиционно отмечает эту дату встречами с ветеранами афганской войны. В этом году состоялась необычная беседа – с человеком, который значительную часть своей жизни посвятил Афганистану и его жителям.

Мой собеседник – доктор экономических наук, генеральный директор ЗАО «Учительская газета» (1991-2010 гг.), советник Управления международных связей Совета Федерации РФ (2010-2016 гг.), представитель Россотрудничества в Афганистане, руководитель Российского центра науки и культуры в Кабуле (2016-2020 гг.), советник председателя комитета по делам воинов-интернационалистов при совете глав правительств государств-участников СНГ В.М. Некрасов.

Впрочем, это далеко не полный послужной список Вячеслава Михайловича. Достаточно упомянуть, что с 1982 года, когда впервые оказался в Афганистане, он совершил в эту страну ещё 83 поездки-командировки. Автор многочисленных книг и статей, посвящённых этой стране, он выступает на международных форумах, занимается поиском без вести пропавших бойцов, организует визиты официальных делегаций в Афганистан, где у него огромное число друзей и помощников. Недаром уже много лет его почтительно называют там «мушавер саиб», что в переводе означает «господин советник».

Родом из детства

Более 40 лет В.М. Некрасов жил и работал в Москве, в 2021 году вернулся к истокам, в родную Пышму. Однако есть в его богатой биографии одна деталь. Небольшая, но важная для Камышловского района: Вячеслав Михайлович – уроженец деревни Ожгихи и, как он сам говорит, «первую часть своей сознательной жизни» прожил в деревне Булдаковой. Поэтому неудивительно, что разговор наш начался именно с детства.

– Вячеслав Михайлович, что помните из раннего детства?
– До 14 моих лет мы жили в Булдаковой, там окончил начальную школу, в Ожгихе – восьмилетнюю. Мы, парни, с детства были не в меру самостоятельными. В пять лет считали себя крепкими мужиками, а в семь – вообще зрелыми. В школу пошёл в шесть лет, поначалу приняли меня условно. Было это так: мои более старшие приятели отправились в школу, а я остался один в Бронском заулке, где мы жили. Разве такое вытерпишь? И я тоже пошёл.

Тогда в школе у нас преподавали фронтовики. В начальных классах учителем был артиллерист, офицер Григорий Афанасьевич Петухов. Заявился я в класс, он спрашивает: «Чей сын будешь»? Отвечаю: «Михаила Ильича и Нины Яковлевны». Родители у меня были люди очень достойные: отец всю жизнь работал механизатором, награждён орденами Трудового Красного Знамени, Октябрьской революции, мама тогда работала на ферме на приёмке молока, была большой активисткой. Их все знали в деревне, поэтому разрешение получил: «Ну, у таких родителей… проходи, садись». Стал ходить в школу уверенный, что я полноценный ученик. И только после Нового года Григорий Афанасьевич маме сказал: «Ну что, твоего парня надо брать». Вот тут меня поразило: а как же я до этого в школу ходил? Так и остался учиться со всеми.

Мы жили в другое время. Тогда не работать было не то что стыдно, а даже позорно. Свою первую зарплату я получил в девять лет. После третьего класса летом работал в совхозе на сенозаготовке. Доверили мне красавца коня, большого, статного, серого в яблоках. Я возил на нём копны и заработал 57 рублей 25 копеек. Ни слова дома не говоря, положил свою зарплату в шкафчик, куда родители складывали деньги. Отец заметил: что-то денег больше стало. Я молчу. Родители догадались, конечно, говорят: «Работник в семье появился». И тот момент, что ты в девять лет внёс свой вклад в бюджет семьи, очень важен, наполняет значимостью. На эти деньги мне купили велосипед, и ещё осталось.

Когда я должен был пойти в среднюю уже Скатинскую школу, мама забеспокоилась: был я излишне самостоятельным, она решила, что её упёртый сын может совсем отбиться от рук. К её удовлетворению, обстоятельства сложились так, что мы переехали в Пышму, где жили наши родственники. В Пышминской школе я окончил 9-10-й классы и вспоминаю её с глубокой благодарностью. В ней был очень сильный педагогический коллектив. По окончании я получил не только аттестат, но и удостоверение тракториста-машиниста, свидетельство об окончании автошколы. Серьёзно занимался велоспортом. Школу окончил без троек и в 16 лет пришёл токарем на Пышминский завод подъёмно-транспортного оборудования, чтобы помогать родителям воспитывать брата и сестру. Заочно поступил в сельхозинститут на мехфак.

Если надо…

Работал молодой токарь не просто хорошо, а как говорят, с огоньком. Перспективного паренька заметили в управлении кадров и предложили поступить от завода в институт на очное отделение. И это было началом большого пути Вячеслава Некрасова в образовании. Позднее он окончит ещё Высшую школу экономики, факультет менеджмента Страйткладского университета (Великобритания), получит дипломатическое образование, защитит две диссертации. Продолжает учиться всю жизнь.

В октябре 1977 года Вячеслава призвали в армию, служил он в Краснознамённом Дальневосточном военном округе, его первая воинская специальность – оптическая разведка, корректировка и управление огнём артиллерии. В учебке молодой боец настолько отличился успехами, что по окончании ему присвоили звание сержанта (вместо младшего сержанта). Через некоторое время стал старшиной дивизиона, лучшим разведчиком полка, командиром огневого взвода, был направлен для выполнения боевых задач в погранвойска. В 1979-м вернулся на родной завод мастером смены в механическом цехе.

– Как же вы попали в Афганистан?
– В 1980-м я был уже кандидатом в члены партии. Однажды приглашают меня в райком партии. Первый секретарь Владимир Егорович Кузнецов был краток: «Есть мнение рекомендовать вас на работу в райком комсомола». Не хотелось уходить с завода, но мы же знали слово «надо». Стал зав. орготделом, потом – первым секретарём Пышминского райкома комсомола. Хорошая была школа, многому научился, близко познакомился со всеми руководителями предприятий, общественниками, со многими до сих пор сохранились хорошие отношения.

В декабре 1979-го советские войска вошли в Афганистан. При развёртывании подразделений туда набирали много специалистов из запаса. Я к тому времени был уже офицером. Вызывают меня в военкомат, говорят: «Ваше личное дело первое в списке. Вы согласны?» – «Отказываться не буду». Второй звонок был уже в 1981-м: «Как вы смотрите на то, чтобы совершить зарубежную командировку?» – «Возражений нет». – «В Афганистан поедете?» – «Если надо…». Было принято решение по линии ЦК КПСС и ЦК ВЛКСМ направить в Афганистан группу советников. По существу, советник становился ключевой фигурой, потому что должен был находить общий язык с населением, во всё вникать, негласно влиять на обстановку в своей провинции, предотвращать выступления против народной власти, разлагать формирования моджахедов.

Дома сказал, что еду в Монголию – была такая практика отправлять комсомольских работников в дружественные страны. Готовили нас очень основательно, сначала в Москве, затем на полигоне в Чирчике. Лучшие специалисты-востоковеды преподавали нам страноведение, язык, обычаи и традиции афганцев. Прошли полный курс боевой и горной подготовки, много стреляли из всех видов оружия, водили броне- и автотехнику, занимались рукопашным боем, выживанием в условиях сухого, жаркого климата. В дальнейшем всё это сильно пригодилось. К слову, отбор в группу будущих советников был очень жёсткий, в том числе по морально-волевым качествам, умению держать удар, переносить трудности, уживаться в коллективе, находить верные решения в экстремальных ситуациях, не поддаваться влиянию извне и прочему. Не все кандидаты эти условия выдерживали, кое-кому было отказано в выполнении «интернационального долга».

Всего с 1979 по 1989 годы «за речкой» отработали 156 молодёжных советников, набранных из всех республик Советского Союза, кстати, уральцы были в высокой цене, в общем числе они составили наибольшую долю. Первыми из них стали мы с уроженцем Нижнего Тагила Александром Назаровым. В июле 1981 года было проведено заседание выездной комиссии, которую, кстати, возглавлял Б.Н. Ельцин. И – в Афганистан. Нас направили в различные провинции, Александра Георгиевича – на юг, в Гильменд, меня – на запад, в Фарьяб.

К сожалению, не всем из нас было суждено вернуться, а оставшихся Афганистан сблизил настолько, что мы стали роднее братьев, ежегодно собираемся в разных территориях, в том числе за несколько лет до событий на Майдане была сердечная встреча в Киеве. Бывшие советники стали солидными людьми – профессорами, докторами наук, сенаторами, депутатами Госдумы, крупными руководителями, но в нашем кругу ведут себя как прежние «крутые пацаны», только обожжённые войной.

– Сегодня, с высоты опыта, общения с деятелями афганского правительства и не только, что вы можете сказать о необходимости ввода войск?
– Со стороны афганского правительства было 17 обращений к СССР с настойчивыми просьбами о вводе войск. Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев долго колебался. Причин для этого было много – в Иране произошла исламская революция, американцы строили планы о размещении ракет в подбрюшье Советского Союза, правящая Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА) раскололась на два противоборствующих крыла Хальк и Парчам и явно не справлялась с ситуацией, в силу поспешных, радикальных, непродуманных реформ в стране постоянно вспыхивали вооружённые восстания, подогреваемые «заклятыми друзьями». Была реальная угроза захвата власти радикалами-исламистами, роста неконтролируемого потока беженцев, всплеска производства наркотиков, появления формирований международного терроризма, что, кстати, и произошло после вывода наших войск.

Предполагалось, что наши подразделения пробудут в Афганистане год, максимум – полтора. Они встанут гарнизонами в узловых пунктах – дорогах, городах, перевалах, помогут отразить атаки моджахедов, стабилизировать ситуацию, подготовить афганскую армию и уйдут. С этого и начали, численность Вооружённых Сил довели до 340 тысяч, многие части были вполне боеспособными. После нашего ухода они держались ещё три года. Помимо этого мы построили в Афганистане более 140 крупных объектов – промышленные предприятия, дороги, электростанции, Кабульский политехнический институт, техникум нефти и газа, завод азотных удобрений, «Афганфильм» – помощь, помимо военной, оказывалась колоссальная. Союз подготовил для Афганистана более 100 тысяч специалистов во всех сферах, создал новые отрасли промышленности, поднял экономику страны.

– Какова была цель вашей работы?
– Цель советников – вести внутреннюю работу с населением, чтобы врагов из числа афганцев было как можно меньше. Поэтому работа шла в разных направлениях: идеологическая, языковая, культурная, спортивная и прочая. Мы ездили по кишлакам, встречались с людьми, проводили мероприятия, оказывали материальную помощь, создавали молодёжные и партийные организации, отбирали кандидатов для обучения в советских вузах, вели информационную работу, противодействовали внешней пропаганде.

– Задача партии оказалась выполнимой?
– Задайте себе вопрос: что такое войска в чужой стране? Однажды, в 2018 году, будучи руководителем Российского центра науки и культуры в Кабуле, я проводил конференцию, на которую пригласил членов НДПА, представителей моджахедов, талибов, дипломатов, историков. Их всех я знал лично и попросил откровенно высказаться по поводу ввода наших войск. Поначалу все молчали, потом каждый вспомнил свои личные впечатления. В силу того, что Союз в течение десятилетий много помогал, отношение к нам было хорошее. Но все сошлись в одном: когда увидели иностранную технику, солдат в большом количестве, у каждого на душу лёг камень: как будто в страну вошло что-то чужеродное.

Я был знаком со многими оппозиционными афганскими лидерами, в том числе с «панджшерским львом» Ахмад Шахом Масудом, президентом страны Бурхануддином Раббани, Исмаил Ханом, духовным пиром Гилани и другими. Они сошлись во мнении: «Вы сделали ошибку, когда в такой массированной форме ввели войска». С военной точки зрения это было сделано грамотно, в течение нескольких суток вся страна была под контролем. Но афганцы народ гордый и независимый, у них в крови «бороться с иноземцами, пришедшими в их дом», поэтому ввод стал для них ударом по самолюбию.

А потом Масуд добавил, что нужно было сформировать новые органы власти, провести выборы, а потом постепенно уходить.

Поэтому, конечно, учитывая неоднозначное к нам отношение, было непросто. Когда начинаются боевые действия, больше всего страдает мирное население: погибают близкие, рушатся дома, убивают животных. Логика войны: убили моего близкого – я должен отомстить. А поскольку моджахедов поддерживало население, таких противников появлялось всё больше. И мы должны были это недовольство сдерживать. Создавали комитеты из жителей, находили в кишлаках позитивно настроенных к нам людей, встречались с ними, направляли в наши среднеазиатские республики лидеров духовенства, и это давало большой эффект. Они возвращались потрясёнными, долго рассказывали в мечетях, как хорошо живут мусульмане в Советском Союзе.

– Как работали?
– По-разному. Например, в Мейемене в центре города на холме было большое красивое здание кинотеатра. Выяснил, что давно не работает, так как в киноаппарате не хватает дорогостоящей детали. Через знакомых я смог её достать, и кинотеатр заработал. Стал привозить фильмы – советские «Отец солдата», «Белое солнце пустыни», индийские, документальные по истории Афганистана – разные. И весь город шёл смотреть. Афганцы – люди экспрессивные, эмоциональные, очень близко к сердцу принимали всё, что им показывали: видят врагов на экране – в экран стреляют. Потом организовал и кинопередвижку, чтобы кино показывать в кишлаках. Это отдельная история о том, как машину УАЗ-462 с киноустановкой переправлял в свою провинцию: по дорогам из-за мин ездить было невозможно, долго ждали вертолёт Ми-6, доставили. Но дело того стоило: кинопередвижка сыграла большую роль для просвещения населения в кишлаках. Потом слегка даже оказывал давление: «Покажу кино, если стрелять и советские машины подрывать не будете». И это работало. Даже чиновники поняли: где ездит кинопередвижка, там не стреляют. Между нами возникал определённый симбиоз отношений: с одной стороны, мы для них враги, я, конечно, кафир (неверный). Но есть пласт эмоциональных отношений: если афганцы видят искренний к ним интерес, они готовы платить добром, а я всегда старался выполнять свои обещания и относился уважительно.

– Как долго вы пробыли в Афганистане?
– В первый раз – 1982-83 годы, а в целом более десяти лет в качестве журналиста, дипломата, представителя Совета Федерации, члена Межправительственной комиссии. По истечении первой командировки собирался вернуться на Урал, после отчётов и награждений в Москве уже купил билет на самолёт. Но вечером в номере гостиницы раздался звонок: «Не могли бы завтра прийти в ЦК комсомола»? Я начал было отказываться, мотивировать тем, что меня уже ждёт новая работа. Но в те времена говорили спокойно, вежливо и крайне убедительно: «Сейчас ты больше нужен здесь, а на Урал ещё успеешь». Так я был направлен в аппарат ЦК ВЛКСМ, потом меня перевели «для усиления» в «Учительскую газету», которая в то время являлась печатным органом ЦК КПСС. Работал там заместителем главного редактора, потом меня избрали генеральным директором. Позднее шесть лет отработал в Совете Федерации, в Управлении международных связей. Все эти годы не прерывал отношений с Афганистаном и продолжаю туда ездить, там ещё много работы.

– Изменилось ли отношение афганцев к нашей стране со временем?
– Я бы сказал так: афганцы хранят благодарное отношение к «шурави» на глубинном уровне, они помнят добро, видят и пользуются объектами, которые построил Советский Союз, слушают рассказы тех, кто учился в нашей стране. Но этот ресурс невечный, его нужно поддерживать, тем более, сейчас, когда свыше 80 процентов афганцев живут за чертой бедности.

– Есть мнение, что если бы не ввод войск, через нашу границу из Афганистана мог хлынуть поток наркотиков уже тогда. Вы согласны с этим?
– В наше время массового производства наркотиков там не было. Хотя в быту чарс и тарьяк афганцы пользовали веками. Приходилось видеть, как женщины, ткущие ковры, втирали опий в височки детям, чтобы они спали и не мешали работать. Всплеск производства наркотиков в стране начался после нашего ухода. К примеру, за время присутствия в стране западной коалиции во главе с США производства опия, а из него героина, выросло в 40 раз и превысило 7 тысяч тонн.

– Поменялось ли что-то сегодня в сознании афганцев?
– Поменялось, потому что им сейчас есть что и с чем сравнивать. После ухода советских войск через три года власть захватили моджахеды, которые устроили в стране жестокий беспредел. Под флагом борьбы с ними и установления справедливости в 1996 году к власти легко пришли талибы. Они быстро установили порядок, но одновременно с ним – средневековое мракобесие с публичными казнями на стадионах. Теперь жители осознают, что во всей истории Афганистана только СССР был самым большим и достойным другом.

– Значит, не зря более 15000 советских солдат и офицеров погибло в той войне?
– Нет. Я всегда во всех выступлениях говорю, что наши воины и гражданские специалисты погибли совершенно не зря. Своими делами и подвигами они заставили всех уважать Советский Союз. И благодаря им Россию в Афганистане уважают до сих пор.

– Благодарю за рассказ, Вячеслав Михайлович, успехов вам во всех ваших делах и начинаниях.

Фото из личного архива В.М. Некрасова.
На фото. Орден Почёта В.М. Некрасову вручает президент Российской Федерации В.В. Путин.